Кот в мешке [= Муж, который живет на крыше ] - Наталья Александрова

Алла вовремя приняла меры, чтобы болезнь авторитета не сталадостоянием гласности. Она устроила его в закрытую больницу за городом,поставила свою собственную охрану, ездила к нему только сама для того якобы,чтобы привезти инструкции и приказы. Разумеется, долго такое положение вещейпродолжаться не могло, правда неминуемо выплыла бы наружу.

И тогда Алла задумала похитить деньги у самого Черепа.Операция была неслыханной наглостью, но Аллу обуял азарт. В случае успешногоприсвоения денег Алла намеревалась скрыться, а двух главных соучастников нужнобыло убить. Если бы Череп все же что-то заподозрил, то явился бы разбираться кМасленникову, потому что никому не могло прийти в голову, что Алла действует насвой страх и риск. Авторитету же ничего повредить уже не могло, он вел почтирастительное существование в своей элитной палате, и врачи говорили, что сердцеего долго не выдержит.

Расчет Аллы строился только на безумной наглости всегопредприятия. Она решила, что ей нечего терять, но как же она ошиблась.Ошибаться она начала давно, когда выбрала двух участников будущей операции.Одного она переоценила, а другого, Маркиза, явно недооценила. И еще этоужасное, дьявольское совпадение, что именно Леонид проезжал мимо ресторана«Сальери» и посадил Ирину Крылову в свою машину!

Алла тяжело вздохнула и пошевелилась в кресле. Она не знает,кто ее переиграл, но так или иначе все рухнуло. Денег у нее хватило бы напервое время, и документы тоже есть, но что толку?

Она уверена, что ее перехватят на любом вокзале или ваэропорту. Милицию, возможно, ей и удастся провести, но не людей Черепа. Нужновыждать, нужно изменить внешность и заставить себя выйти на недолгое время запродуктами, а потом затаиться и ждать. Это единственный выход.

Алла представила, как она будет сидеть в этой квартире,вздрагивая от каждого шороха, ждать появления Черепа и умирать от страха, обхватилаголову руками и глухо застонала.

Через два с половиной часа в квартире раздались нетерпеливыезвонки. Маркиз пошел открывать, напевая известную и прилипчивую мелодию из«Аиды»:

«К берегам священным Нила.., там-па-пам…»

На пороге стояла всклокоченная Лола в распахнутой шубе. Одинглаз ее был размазан, на сумочке оторвался ремешок, и Лола прижимала ее кгруди.

Ни слова не говоря, она оттолкнула Леню и скрылась в ванной,сбросив по дороге шубу прямо на пол. Леня успел повесить норковую шубку в шкафи тщательно запереть дверь, когда Лола появилась на пороге в своем синемхалате. Косметику она смыла, волосы причесала, глядела теперь осмысленно иумиротворенно.

— Что случилось? — поинтересовался Леня слюбопытством. — Какие черти за тобой гнались, что ты явилась из ресторанав таком виде? В какую забегаловку пригласил тебя миллиардер?

Лола хотела было рассердиться, но, увидев, как уютно сидятживотные на диване, передумала. Она опустилась в кресло и вздохнула, сообразив,что объяснений не миновать.

— Ты себе не представляешь! — начала она. —Это полный кошмар! Еще пока туда ехали в машине, сопровождающий все ушипрожужжал. Учил, как я должна себя вести…

Видя, что Маркиз изумленно поднял брови, Лола объяснила:

— В смысле безопасности. То есть не моей, конечно, аего, Великого человека. Это чтобы я не вскакивала неожиданно со стула, неделала резких движений и не била посуду. Если, не дай Бог, знакомых в ресторанеувижу, то чтобы не махала руками и не подзывала к себе.

— Кошмар какой, — посочувствовал Леня.

Лола взглянула в его слишком чистые глаза с большимподозрением и продолжала:

— Ну приехали мы в ресторан. Там кругом его охрана,просто не протолкнуться. Все столики рядом заняты. И смотрят, и смотрят, такспину насквозь и прожигают, кусок в горло не идет. Язык к гортани прирос,говорить ни о чем не могу. Аппетита нет совсем, а еды всякой нанесли — ужассколько. И главное, эти-то охранники только воду минеральную пьют! Глазамиголодными смотрят, и представляю, какими словами меня кроют!

— А он сам-то, Ольшанский, как? — полюбопытствовалЛеня.

— Да он-то нормально себе вел, видно, привык уже.Только телефон у него все время звонил, он извинился, не могу, говорит, егоотключить даже на время, дела важные…

— Еще бы… — В глазах у Лени плясали чертики, и оннаклонил голову, чтобы Лола ничего не заметила.

— А я тогда и думаю, — продолжала Лола, смущенноулыбнувшись, — если он никогда телефон не отключает, то что же дальше-тобудет? Ну в ресторане, допустим, ладно, а после?

— Тяжелый случай… — вставил реплику Леня.

— И так мне это все надоело, спасу нет! —продолжала Лола. — Думаю, для чего мне это все нужно? За каким, какговорится, чертом я с ним в ресторан поперлась? Поужинать мне, что ли, не скем?

— Вот именно! — энергично поддакнул Маркиз, и Пу Игавкнул нетерпеливо и звонко.

— Но не будешь же сцену устраивать, отношения с Великимчеловеком выяснять на глазах у изумленной публики! — продолжала Лола, необратив внимания на эти реплики. — И я тогда перед десертом извинилась инаправилась в туалет. Там один из охраны за мной потянулся, встал у двери — ини с места. А тут бабка-уборщица как раз кстати что-то метет. Я ей и говорю,что, мол, привязался хахаль — сил нет, вон он возле двери стоит. Денег,конечно, дала. Она меня пожалела, пошла и вроде бы случайно охранника этогогрязной водой из ведра облила. Он заругался и побежал отмываться. А бабуля меняи вывела через черный ход, потом шубу туда вынесла. Ну я машину поймала идомой… Как думаешь, Ольшанский не обидится?

И Лола взяла на руки Пу И, чтобы попросить у него прощенияза то, что бросила его.

— Нечего сказать, хорошо время провела, —заговорил Маркиз голосом благородного отца из Саратова, — «Великийчеловек, что-то такое в нем есть!..»

— И не говори! — подхватила Лола. — Знаешь, ятам в ресторане все на него смотрела и думала, что действительно, есть в немчто-то такое, что отличает его от других людей, но вот это что-??о мне в нем ненравится…

— Я знаю, что это, — лукаво сказал Маркиз, —это называется «запах больших денег», только к обонянию он не имеет никакогоотношения.